Отрывок из "Утонченного мертвеца" Роберта Ирвина

"Раньше я как-то об этом не думал, а теперь вдруг осознал, как сильно меня тяготит одиночество. Отчасти по этой причине я решил обратиться к психоаналитику. Также меня беспокоила затяжная бессонница: у меня получалось заснуть, только напившись до полного одурения. И самое главное, я по-прежнему надеялся, что однажды мы все-таки встретимся с Кэролайн на улице, и пойдем с пей в кафе или в бар, и я расскажу обо всем, что случилось со мной после нашего расставания: как я упражнялся в гипнозе и чтении по губам в Германии, как пытался найти ее через частного детектива, что я делал в Милтонской клинике, как работал военным художником в КВХ, чем занимался после войны. Я расскажу обо всем, может быть, даже о нашем романе с Моникой. Но сперва мне хотелось испробовать историю своей жизни на ком-то другом. Мне нужен был кто-то, кто меня выслушает, поймет и оправдает. Но больше всего мне хотелось взглянуть на себя со стороны, глазами непредвзятого постороннего. Мне хотелось освободиться от собственной довлеющей самости, выйти наружу, бросить небрежный взгляд через плечо и увидеть себя. Потому что в последнее время меня не покидало гнетущее ощущение, что я заперт в себе, как в ловушке; заживо похороненный в собственном теле, я мог сколько угодно кричать, надрывая голос, но никто бы меня не услышал.

Collapse )

Мне были предъявлены обвинения по целому ряду статей: вооруженное нападение, насильственное похищение, словесное оскорбление и угроза физическим насилием, – и взяли под стражу. Мой адвокат утверждал, что поскольку меня не обвиняют в поджоге судостроительной верфи (что является наиболее тяжким преступлением), я, вероятно, отделаюсь штрафом. Но он ошибся. Меня осудили и приговорили к трем месяцам лишения свободы. Единственным утешением мне послужило, что судебный психиатр, который обследовал меня накануне слушания дела, признал меня абсолютно вменяемым и нормальным. Когда его заключение было зачитано на суде, я одарил доктора Уилсона лучезарной улыбкой".

Верхнепост

Художники и фотохудожники:

Смерть и послесмертие, и всё, что с ними связано:

Бен Гуссенс (Ben Goossens)

Жил-был обычный арт-директор обычного бельгийского рекламного агентства. Целых долгих 35 лет занимался он наверняка только всяким рекламным непотребством вроде буклетиков, плакатиков, вывесок и растяжек. А в таинственных глубинах его души пестрыми мохнатыми гусеницами неслышно и неспешно ползали коварные мыслишки в духе - а не послать бы всё это к чёртовой бабушке и отправиться на ратные подвиги по снисканию лавров Дали и Магритта?..

Однако внезапно случилась пенсия, и гусеницы, удачно пережив окукливание, выпорхнули на свет из объектива Nikon D300 многоцветным роем экзотических насекомых. Насекомые попали в поле зрения энтомологов и были удостоены чрезвычайно лестных отзывов от последних. За свой неоценимый вклад в мировой генофонд сюрреалистических тараканов их прародитель получил золотую и серебряную медаль от Trierenberg Super Circuit. Ну и, разумеется, за этим последовали выставки, публикации, признание.

Инструментарий для плодотворного разведения данного вида инсектов - уже упомянутый Nikon D300 и Фотошоп. Я бы не сказала, что они несут в себе некую идею либо яркую эмоцию, вовсе нет. Скорее, создают настроение. На мой вкус, в этих работах чуть-чуть не хватает пряностей. Впрочем, таково было видение самого Бена Гуссенса, и оно, безусловно, интересно.



Collapse )

Константин Калинович (Konstantin Kalynovych)

Я прочно застряла в сказочном измерении, настолько прочно, что выбраться из него нет никакой возможности.
И вслед за иллюстрациями Павла Татарникова состряпала рассказ ещё об одном книжном художнике, чьё насквозь интуитивное творчество проросло из благодатной почвы славянской мифологии (дада, именно так, на мой взгляд, несмотря на дюреровские оттенки и всё такое прочее).



Константин Калинович родился в 1959 году в Новокузнецке, в 1986-1992 годах учился в Украинской Академии Печати. Графика и книжная иллюстрация, офорты, экслибрисы - основные направления его работы. Художник живёт в Луганске, ведёт тихое непубличное существование. Такой образ жизни им был выбран сознательно, и в пояснениях этот факт, думаю, не нуждается - то, что мы видим на иллюстрациях, вынашивается и рождается исключительно в созерцании.

Даже не буду пытаться перечислить все международные конкурсы, в которых работы Калиновича были отмечены наградами: список огромен, да и интерес он представляет только для специалистов. А неспециалистам для адекватной оценки уровня работ достаточно уже того факта, что Константин Калинович с 1992 года является единственным на постсоветском пространстве членом-корреспондентом Королевского общества граверов и живописцев Великобритании.

Многие его офорты - размером с тетрадный листок. Но изящество штриха, безупречная (некоторые говорят - маниакальная) прорисовка мелких деталей, по-настоящему мастерское исполнение приводят к тому, что зрители, видя перед собой миниатюру, никак не могут сопоставить такой размер работы - и её внутреннюю масштабность, перенасыщенность эмоциями, в причудливой смеси которых всегда чувствуется оттенок печали. Это странное декадентски болезненное дыхание, которое впервые вытекло в мир с гравюр средневековых художников и живописцев голландского Возрождения, едва уловимо ощущается в настроении всех работ Константина Калиновича.

Collapse )

Павел Татарников (Pavel Tatarnikov)

Что-то я всё о костях да о мумиях. Нет, хватит. Истинные художники живут совсем рядом с нами, живут сегодня. Совершенно случайное забредание меня и любимого в галерею современного белорусского искусства окончилось неожиданным образом. Ожидались экскременты в пластмассовых баночках, ну на худой конец жестяных или алюминиевых, а открылось вот это акварельно-бумажное четвертое измерение, за попасть в которое я отдала бы всю свою жизнь до самой последней крошечки моих личных песочных часов.

Павел Татарников - из серии про короля Артура

Иллюстрации Павла Татарникова – маленькие акварельные картинки, разглядывая которые, попадаешь куда-то туда, в непонятное, шевелящееся, тёплое сказочное марево.

Биография художника проста. Он из Бреста, родился в 1971 году, закончил минскую академию искусств, был принят в союз художников. Получил множество международных наград в области иллюстраторского искусства. Продолжает работать.

Выставка его работ впечатлила очень. Отчасти потому, что каждое пятнышко на рисунке говорит о том, что мне знакомо с детства. Оно несёт в себе что-то родное. Несмотря на то, что Павел иллюстрирует самые разные произведения (Шекспира, Дюма, сказки Братьев Гримм, например), в том числе и к зарубежным изданиям – все его работы насквозь пропитаны Беларусью, нашей природой, нашими легендами, нашим мироощущением. Ещё тем странным языческим мироощущением, которое давно вытеснилось в архетипы, но которое всплывает на поверхность всякий раз, стоит лишь пощекотать его травинкой. Особой такой травинкой, о свойствах которой я сама пока мало знаю.

Я люблю историю своей страны. Она романтична до самой своей сердцевины, она вся похожа на сказку, местами возвышенную, местами жуткую, но – вся.

…Там гораздо лучше, чем здесь. Там хочется поселиться насовсем, построить себе маленький домик и каждое утро вдыхать яблоневый запах и кушать кисель из тумана.

Павел Татарников

Павел Татарников

Collapse )

upd 4.07.2011: сожалению, сайт Татарникова лёг:( Картинки исчезли. Но я чуть позже поправлю пост, вставлю из других мест.

Костница (Церковь на костях) - Кутна Гора, Чехия

Мало кто сегодня не знает об этом удивительном памятнике староевропейского "авангарда".
В настоящее время расплодившиеся аки кролики деятели прогрессивного искусства ваяют свои произведения из чего угодно, причём чем необычнее это "что угодно" - тем лучше. В ход идёт та же чёрная икра, насекомые, разнообразные продукты жизнедеятельности человека и не только, и всё такое-прочее. Чем эпатажнее - тем высокохудожественнее, ага.

Однако сии потуги "прогрессивны" не более, чем детская возня в песочнице по сравнению с тем, до чего додумались в относительно консервативном 19 веке.

40 000 человеческих скелетов пошло на то, чтобы создать удивительно красивое и жуткое оформление интерьера в одной старинной чешской церкви. Узоры из причудливо составленных костей и черепов напоминают роскошную барочную лепнину, однако все они - из человеческих останков.

О да, в таком храме фраза "Memento mori" даже неуместна. И так всё очевидно до дрожи в коленях.



Эта изумительная во всех смыслах церковь расположена в нескольких километрах от города Кутна Гора (примерно 70 км от Праги), на месте давно исчезнувшего Седлецкого монастыря. Сегодня Кутна Гора превратилась в маленький тихий провинциальный городок, хотя на заре европейской истории богатые месторождения серебра едва не сделали её столицей Чехии. Однако месторождения были исчерпаны ещё в Средневековье. В 14 веке на Кутну Гору пришла чума, а потом в стране началась религиозная война, растерзавшая Чехию и отдавшая её "на съедение" австрийской империи. Бедствия проходили по земле, оставляя за собой горы мёртвых тел. Кладбища переполнялись.

Кладбище Седлецкого монастыря, находящегося неподалёку от Кутной Горы, считалось священным. Когда-то в 13 веке монах, вернувшийся из Палестины, развеял над ним горсть земли из Иерусалима. С тех пор быть похороненным на кладбище этого монастыря стало считаться особой честью не только для чешской знати, но и для многих французских, голландских, немецких аристократов. Однако после эпидемий и войн число покойников только увеличивалось, а места на кладбище больше не становилось. Четырёх гектаров скоро стало недостаточно для захоронения всех желающих (которые, вероятно, делали очень щедрые пожертвования монастырю). Тогда вошло в традицию "многоразовое" использование кладбищенской земли: "старые" покойники выкапывались, их останки складывали в часовни ("костницы"), а на их место клали новых, и так далее, вплоть до 6-7 перезахоронений на одно и то же место. Так в подвалах Седлецкого монастыря скопились останки более чем 40 000 человек.

В 1511 году один полуслепой монах (очевидно, нереализовавшийся скульптор-авангардист:) ), работавший на кладбище, решил "навести порядок" в костнице. Он отбелил останки хлорным раствором и сложил их в шесть аккуратных пирамид, а по углам часовни над пирамидами вырезал каменные "короны". Монах так и умер в часовне, по легенде, оставив собратьям записку о том, что он, хоть и убог, но был в душе художником и хотел бы, чтобы память о нём и об умерших хранилась долгие годы.

В общем-то, так и произошло. После смерти монаха костницу закрыли на целых 350 лет, оставив "скульптуры" странного ваятеля в рясе нетронутыми, и тем самым сохранили их в отличном состоянии.

В 18 веке монастырь прекратил своё существование. Его имущество приобрело дворянское семейство Шварценбергов, на которых валяющиеся в часовне кости произвели неприятное впечатление. Однако, полюбовавшись на останки в течение примерно века, до 1870 года, они тоже не отличились консервативностью: решили не очищать часовню от костей, а позвали известного резчика по дереву, Франтишка Ринта (явно обладавшего своеобразным эстетическим чувством, избавленным от религиозной примеси и средневекового благоговения перед миром мёртвых), и попросили его наизображать чего-нибудь готичного. Он, собственно, и создал это ужасающее великолепие, отбелив кости в хлорной извести. Все алтарные кресты, вся лепнина, дарохранительницы, вазоны, люстры - всё в этой часовне сделано из человеческих костей. Из тазовых, лопаток, рёбер, черепов и остальных, включая многочисленные кости конечностей. Кости идеально подобраны по размерам и производят впечатление целостных скульптурных композиций. Франтишек Ринт, безусловно, был очень талантлив.

Прообразом Седлецкой костницы (оссуария) послужила капуцинская (ох уж эти капуцины:) ) крипта в Риме, Санта-Мария-делла-Кончеционе, оформленная черепами и мощами монахов в барочном стиле ещё в 17-18 веках. Есть и ещё несколько подобных сооружений (парижские катакомбы, "Капелла костей" в Португалии, гальштатский оссуарий в Австрии). Однако чешская костница из них - самая известная: это не столько жуткое погребальное место, сколько шедевр архитектуры, пусть и весьма своеобразный.

Collapse )

Małgorzata Maj - Малгожата Май (Sarachmet)

Сегодня – никаких мумий, никакого сюра, никакой боли, выплеснутой на холст.
Только неземная и невозможная красота.
Автор фотографий – Малгожата Май, в сети известная как Sarachmet.





Польской девушке, создающей эти волшебные снимки, удалось невозможное – «привить» древу современного фотографического искусства, сорящего ванильно-сладкими приторными плодами, ветвь с дивной яблони прерафаэлитов.

Малгожата родилась в 1980 году. В 2004 году она окончила университет в Ольштыне со степенью магистра. Её специализация – традиционные техники рисования. Сегодня она живёт в Гливицах (юго-запад Польши), работает фотографом и иллюстратором, а также занимается дизайном костюмов.

Истоки вдохновения Sarachmet – творчество прерафаэлитов (нетрудно догадаться), атмосфера викторианской эпохи ХIХ века, а также современная музыка, границы которой можно очертить довольно расплывчатым, но тем не менее выразительным термином «dark folk», включающим в себя собственно неофолк, неоклассику и её готические ответвления.

После соприкосновения с преисполненным печали миром работ Малгожаты едва ли не все современные снимки мне кажутся кукольными, навощенными, измазанными липкой ненатуральной красивостью.
У Sarachmet же всё чистое и живое.

Collapse )

Collapse )

Zdzisław Beksiński - Здзислав Бексиньски (Бексински)

С полотен этого художника в мир стекает мертворожденный кафкианский крик.
Беззвучный стон, выкрашенный в яркие насыщенные цвета.
Оттого – ещё более изорванный, изувеченный.
Больной.



Ханс-Руди Гигер называл его одним из самых значимых творцов среди всех художников ХХ века, и с ним сложно не согласиться.

Здзислав Бексиньски, степенный польский обыватель, примерный семьянин и просто милый душевный человек, никогда не видел в собственных творениях то, чего так пугались окружающие. Он находил многие свои картины забавными и ироничными.

Collapse )

Как именно в образе Бексиньского сочетать простого поляка, наверняка любителя традиционных канапок и бигоса по воскресеньям, и того неизвестного, кто рождал в нём все эти внутренние хрипы и выплёскивал посредством кисти наружу, - до сих пор неясно. Заподозрить его в неискренности сложно: вряд ли неискренний человек смог бы так пристально анализировать каждое движение сердца и каждое отклонение своей психики, как это делал Здзислав в письмах к своему другу и меценату Петру Дмоховскому. Он был абсолютно честен перед собой и перед окружающими. Он был абсолютно нормален и адекватен с точки зрения психиатрии. Вполне возможно, что Бексиньски просто никогда не выпускал на свободу собственное внутреннее Я, в страхе, что однажды оно пожрёт его внешнее Я, приличное, благодушное, спокойное и улыбчивое. И именно поэтому его многочисленные интервью плещут самоиронией и отсутствием какой бы то ни было персональной загадочности. Бексиньски был совершенно простым и жизнерадостным с виду человеком.

Но только то, что его картины заходятся в крике, - несомненно.

Несомненно и то, что у Бексиньского были внутренние терзания, о которых он никогда не упоминал на публике. Косвенное подтверждение тому – судьба его сына, Томаша Бексиньского, который в 16 лет совершил первую попытку самоубийства. В 18 он заказал в типографии серию собственных некрологов, которые расклеил потом по всему городу. А в сочельник 24 декабря 1999 года – в то время, когда вся празднично наряженная католическая Польша встречала Рождество – он отравился, приняв большую дозу сильнодействующих препаратов. 41-летний Томаш работал тогда музыкальным обозревателем в польском издании, и перед смертью написал свою последнюю статью «Fin de siecle» («Конец столетия» - французское выражение) о будущем человеческой культуры, которое он представлял себе крайне пессимистично.

Здзислав так и не смог смириться с гибелью сына. До своей смерти он хранил конверт с надписью «Для Томека, в том случае, если я протяну ноги».

Годом раньше, в 1998 году от болезни умерла жена Бексиньского, София, с которой Здзислав прожил всю жизнь.

А в 2005 году 75-летний художник был найден мертвым у себя в варшавской квартире. На его теле обнаружили 17 ножевых ранений. Две раны были смертельными. Обвинение предъявили 19-летнему сыну коменданта дома, которому Бексиньски отказался дать в долг, и его младшему брату как соучастнику.

На последней картине Бексиньского был изображён истекающий кровью старик.

Теперь гений вместе со своей семьёй покоится там, на стерильном, сухом и ухоженном (чрезмерно) польском кладбище. Есть вероятность, что наверху ему гораздо лучше. Ведь земная судьба была к нему незаслуженно жестока.

Впрочем, за возможность писать такие картины нужно было чем-то заплатить.





Collapse )

Collapse )

Катакомбы капуцинов в Палермо

Здесь мумии гроздьями свешиваются со стен, прячутся в нишах, выглядывают из гробов пустыми глазницами.

В сердце солнечной Сицилии, в Палермо, на Площади Капуцинов, а точнее под площадью – раскинулся настоящий некрополь, одно из жутчайших и одновременно прекраснейших мест в мире, где смерть не прячется стыдливо за крышку гроба, а предстаёт полностью обнажённой.



Катакомбы, вмещающие всё это великолепие, находятся под монастырём капуцинов. Время основания сего странного погребального места – 16 век. Тогда монастырь разрастался, и монахи нуждались в достойном месте для погребения. Первым обитателем катакомб стал брат Сильвестро из Губбио (дата захоронения – 1599 год). В дальнейшем в крипту были перемещены останки нескольких скончавшихся до того братьев.

В 17 веке оказалось, что особенный состав почвы и атмосферы в катакомбах замедляет органические процессы и приостанавливает разложение тел. Перед погребением умерших высушивали в специальных камерах 8 месяцев и затем вывешивали, выставляли, выкладывали вдоль стен, в нишах и кубикулах. Как правило, гробы при этом не использовались, хотя часть более поздних захоронений осуществлялась и в гробах.

Помещение крипты со временем стало тесным, и капуцины начали рыть длинные коридоры для погребения новых и новых тел. В них хоронили не только монахов и священников, но и мирян, передававших значительные пожертвования на монастырь. Первоначально разрешения на захоронение в катакомбах выдавались архиепископом, затем – настоятелем. А к 19 веку катакомбы превратились в престижное кладбище, где помимо духовных лиц хоронили тех, кто принадлежал к аристократии Палермо.

В 1837 году был введён запрет на захоронение в открытом виде. Однако родственники усопших всячески обходили этот запрет – оставляли окошки в гробах, позволявшие видеть тело.

Официально захоронения в катакомбах были приостановлены в 1882 году, однако в виде исключения в 20 веке было сделано ещё два погребения, которые сегодня считаются главными достопримечательностями катакомб. В 1911 году своё место в ряду мумий занял вице-консул США Джованни Патернити, а в 1920 - маленькая девочка, Розалия Ломбардо, чьё ангельское личико до сего дня остаётся нетленным. Останки её были забальзамированы, поэтому сохранились не только кожные покровы, но и волосы, глазные яблоки, ресницы.

Жители Палермо воспринимали и продолжают воспринимать катакомбы как кладбище, поскольку там покоятся предки многих известных людей города. На день поминовения усопших в катакомбы спускаются потомки тех, чьи мумии выставлены на всеобщее обозрение.

Всего в катакомбах шесть коридоров, две кубикулы (небольшие часовенки) и часовня святой Розалии.

Коридор монахов – самая старая часть катакомб, в которой захоронения велись с 1599 года. В нём находятся тела сорока монахов-капуцинов и нескольких важных религиозных деятелей.

Collapse )

Глядя на эти фотографии, как никогда остро ощущаешь, что человеческое тело – не более, чем шелуха от куколки насекомого. Бабочка созревает, вырывается и улетает, а покинутая оболочка высыхает и трескается. Наши живущие тела напоминают окуклившиеся личинки, в которых прячутся зародыши будущих пестрокрылых и прекрасных существ. А земная жизнь всего лишь стадия мутации, и куколка, созрев, в итоге должна треснуть, чтобы выпустить бабочку, оставив миру лишь пустую плотяную ткань.

Роберто Кустерле (Roberto Kusterle)

В 1948 году в итальянской провинции Гориция появился на свет удивительный фотохудожник. Изначально сферой деятельности Роберто Кустерле была живопись и разнообразные инсталляции, однако с конца 80-х его всецело захватила фотография. Казалось бы, в фотографии нет такого широчайшего простора для воображения, как в живописи. Однако Кустерле полностью опроверг это утверждение: его фотоснимки пугающе реалистичны и в то же время отражают совершенно нереалистичные зрелища.

Вот он - сюрреализм в чистом виде, реальность нереального, ощутимость того, что существует лишь в воображении.

За правым плечом Роберто Кустерле вместо ангела стоит призрак Иеронима Босха.



Collapse )